Чёрный вторник: дети специального образования

чёрный вторник

«Местной педагогической комиссии глубоко безразлична судьба вашего ребенка»

На форуме молодые родители начали обсуждение: каким образом в Чепецке построена работа с детьми, которые требуют особенного воспитания?

Они подозревают: комиссия ПМПК департамента образования равнодушием обрекает десятки маленьких горожан на жизнь без развития и инвалидность. Инвалидность, которую возможно избежать.

Чтобы закрыть материал, нажмите здесь

О каких ребятах идёт речь? НПЦ детской психоневрологии констатируют: за последнее десятилетие число ребят только по неврологической патологии выросло на 40%. Речь идёт не только о сложных формах отклонений, встречаются и преодолимые особенности. У детей, кого называют интеллектуально сохранными.

Актёр Сильвестр Сталлоне и певица Тони Брэкстон — родители аутистов, включенные в мировую пропаганду ранней диагностики и интенсивной коррекции. Сын оперной дивы Анны Нетребко ходит в инклюзивную школу, где единые программы обучения. У футболиста Лионеля Месси синдром Аспергера (это форма аутизма), диагноз не мешает ему гениально играть в футбол. Актер Джон Траволта скрывал диагноз сына, пока тот не погиб. И вот настали времена, когда ребят с особенностями развития много. И скрывать это уже нельзя. Примеры селебрити подчеркивают: в появлении особенностей зачастую нет связи с генетикой. Проявление же черт не означает катастрофу…

Просто нужна социализация и индивидуальный подход.

От родителей и системы образования напрямую зависит, как сложится судьба особенных детей. Де-факто, решает её с садика комиссия при чепецком департаменте образования — ПМПК. Вот три истории как она работает.

Комиссию проходили перед школой. Она продлилась минут 10, на вопросы ребенок отвечал нормально, замялся только в одном. Я не знаю, какие выводы о способностях можно сделать за такое время, если ты ребёнка ни разу в жизни не видел и понятия не имеешь о его особенностях. Это нормально, когда и здоровый ребёнок засмущается, испугается или замкнётся перед толпой незнакомых тётенек. Робкие дети бывают.

Было ощущение, что это проводилось для галочки. Никто не совещался, ничего не обсуждал, дополнительных вопросов не задавал. Согласие с рекомендацией идти в коррекционную школу подписывать отказалась, за что выслушала монолог «мы компетентны, а вы — нет». Пришлось ехать в московский Институт коррекционной педагогики. Там комиссия длилась час, из них полчаса специалисты работают в присутствии родителя и полчаса наедине с подопечным. Получили справку с рекомендацией об индивидуальном обучении в общеобразовательной школе. Местной комиссии глубоко безразлична судьба вашего ребёнка, если он хоть немного противоречит их субъективным взглядам о нормальности. Нам приходится самим бороться против системы, которая нацелена на упрощение работы себе.

Л.

28 лет

Комиссия из шести человек, длится минут десять. Мы с ребёнком (инвалидом детства) проходили её дважды. Хранили надежду на помощь и направление в специализированный садик (у ребёнка речевая патология и нужны ежедневные занятия с логопедом). В итоге: комиссия — чистая фикция. Нам не дали логопедический сад, нам не дали направления в д/с № 25 «Надежда» (посчитали, что нет необходимости). Ходим к платному логопеду, но этого мало. А занятия четыре раза в неделю мы оплачивать не можем. Ждём путёвку в логопедический сад. Вдруг повезёт?

Зампредседателя комиссии на вопрос о нечестности процедуры ответила, что в нашей стране никто ребёнка наблюдать и заниматься с ним бесплатно не станет! И вот тут до меня, «бестолковой», дошли слова о платном и бесплатном. Документов на руки мне никто никаких не дал, хоть я и просила. В Кирове к отсутствию документов отнеслись недоумённо. Там отношение получше. Но итог тот же: ждём распределения в логопедический сад и ходим к платному логопеду.

О.

41 год

У младшей дочки инвалидность, она посещала коррекционный детский сад. ПМПК проходили перед школой в 7 лет. Честно говоря, у меня были сомнения: не рано ли нам в школу идти — была задержка в психическом и речевом развитии. Комиссия рекомендовала всё же коррекционную школу, сказали — пора. Я сначала немного поспорила, но в итоге согласилась. Ребёнок пошёл в школу, и я ни разу об этом решении не пожалела: с началом занятий появился существенный прогресс в развитии.
На самой комиссии довольно мало времени для общения с ребёнком — всего 10 минут. Я думаю, это недостаточно, чтобы сделать какие-то выводы, ребёнок ведь и растеряться может из-за незнакомых людей, и не показать те результаты, которые в других обстоятельствах способен. Наверное, решение принимается в основном по характеристикам педагогов, которые с ребёнком работали.

Г.

34 года

В чём страх такого отношения к делу со стороны образовательной системы?
Комиссия в силах поставить крест на жизни человека, лишив права на нормальное образование. Даже если проблема малыша только в недостаточности познавательной и речевой базы. Случается, что отправить во вспомогательную школу равносильно ликвидации резервов ребёнка. Им требуется личная работа, а общий порядок убивает шанс на развитие. Помочь в таких случаях — в полномочиях и силах чепецкой системы образования, имеющей специальные формы обучения. Работают прекрасные педагоги, искренне помогающие детям. Только из-за перекосов на этапе комиссии, ваше чадо может с ними не встретиться.

Перекос первый: нет информации о бесплатной помощи, рекомендации в специальные группы не выдаются и родители вынуждены заниматься на платной основе. Перекос второй: с направлением в корректирующий детский садик родители понимают — почти волчий билет. Молодые мамы говорят: после этого ПМПК направляет прямой дорогой в коррекционную школу без лишних колебаний. Никому не идёт на пользу, когда в одном классе смешивают ребят с проблемами в поведении и тех, кто имеет особенности восприятия. Одни станут угнетёнными, другие не будут иметь положительного примера для подражания.

Когда разворачивается этот типовой сценарий, то в тяжёлых случаях исход печален: если родители к своей смерти чудом не научили ребенка минимальной самостоятельности, то ребёнок (или уже взрослый человек) попадает в психоневрологический интернат. В таком положении выписка становится фантастикой.
Даже в лучшем раскладе выпускник вспомогательной школы останется со справкой, где мало общеобразовательных предметов. Да, базовые навыки имеются, но рассчитывать в жизни придётся на профессии плотников, обувщиков… Если повезёт. Иным до конца дней останется сидеть на пособии по безработице, да на пенсии по инвалидности.

Закон ставит перед комиссией задачу: найти способы помощи ребёнку. Но…

Даже в трёх историях прослеживаются разногласия с законом об образовании. Начать хотя бы с того, что ребёнку должны дать возможность отучиться в первом классе, подобрав подходящую форму и вид обучения. И только по итогам года обучения принимать дальнейшие решения и давать рекомендации.

Мы запросили уточняющую информацию в администрации города и в самом департаменте образования. Руководство уверено: проблем в работе ПМПК нет, за пятилетку жалоб от родителей не звучало. Опрос родителей опровергает тон официального ответа. Приходится резюмировать, что ситуацией специалисты владеют не до конца.

Оно и понятно: для системы образования проще, когда родители не знают о правах своих детей и не создают «неудобств» в работе. По мнению системы, лучше уж как есть: сначала дети не получают полноценного образования, а потом не поступают в институты… Что там в институты! Не найдут никакую работу, если у них справка из вспомогательной школы.
Зато по документам всё правильно. Всё сходится.

Вернёмся к пословице о спасении утопающих. Помните: если ребёнку дают инвалидность, то составляется индивидуальная программа реабилитации. В неё включают перечень психолого-педагогических, медицинских и социальных мероприятий. Обязательна информация об исполнителе, который выполняет эти услуги бесплатно. Настаивайте на этом, если жизнь столкнула с комиссией по инвалидности.

В ПМПК же работают специалисты из бюджетной сферы, которым не нужны конфликты с администрацией и непосредственным руководством. Вот они и не пишут то, что обязаны. А родитель не требует.
Требуйте письменное заключение комиссии на руки. Требуйте того, чтобы ребёнку уделили не менее 25 минут, как полагается по регламенту. Пресекайте уверения о платности всех услуг. Получайте несколько экспертных заключений и не полагайтесь на вскользь сделанный в Чепецке вывод.

Защищайте право своих детей на образование.

Пока мы готовили материал, департамент образования показал адекватный и здоровый интерес к проблеме. Признавать открыто перекосы в работе комиссии ПМПК никто не станет, но сам факт публичного обсуждения способен изменить подход ответственных людей.
К тому же: в ФГОС законодательно введено понятие инклюзивного образования, обязательного для всех учреждений. Концепция заключается в том, что дети с инвалидностью или спецификой развития учатся вместе со обычными учениками. В самой обычной школе. Для России эта практика нова и не обкатана, но общемировой опыт подтверждает преимущества этого пути. Он помогает детям стать гуманнее, шире смотреть на мир и социализирует особенных.

В теории, родитель вправе требовать обучения ребёнка с особенностями в развитии в любой из городских школ. В теории, проблемы из приведённых историй могут остаться в прошлом.

На практике ни один первоклассник этой возможностью ещё не воспользовался, и глупо думать, что дело в нежелании родителей. На практике: индивидуальное обучение по адаптированной программе (VII вида) практикуется только в ЦО им. А. Некрасова, а число учеников измеряется однозначной величиной.
В педагогической среде проходят встречи по внедрению инклюзивного образования. Но один факт дискуссий нельзя записать в результаты чепецкой системы образования.

Велик риск, что развитие пойдёт по общероссийскому тренду: дети оказываются на домашнем обучении и не общаются со сверстниками. Школа числится инклюзивной, но цели образовательного стандарта не выполняются. В России треть детей, записанных в адаптированные, на самом деле учатся дома.
Но и бездумное включение особенных детей в общие классы добром не кончится. Обычные учителя из массовых классов не могут знать, как подступиться к таким подопечным.

Как, например, научать аутиста, который не говорит — письму?

С точки зрения оптимизации, велик соблазн закрывать коррекционные школы и распределять детей по общеобразовательным. Но когда вопрос касается детей со спецификой, то принципы массовости просто не работают. Правильно, если тип обучения определяют сами родители. Правильно, что в этом им обязана помогать комиссия ПМПК. Невозможно воплотить работающую инклюзивную систему, не решив при этом морально-нравственного аспекта их работы.

Владимир Путин, октябрь 2014 года:
Закрытие коррекционных школ, если это происходит, должно быть сопоставлено с возможностями инклюзивного образования. А этого, к сожалению, нет. На это я прошу обратить самое пристальное внимание Министерство образования и наших коллег, руководителей регионов Российской Федерации.

Затея с инклюзивным образованием рискует завершиться всеобщим разочарованием, если повышение квалификации педагогов, работающих в подобном режиме, не станет повсеместным. Во-вторых, методика станет успешной только при ограниченном числе обучающихся в классе, а подушевое финансирование и инклюзия плохо сочетаются друг с другом. Школам не выгодно содержать классы в 14 человек. А в-третьих, закон об образовании требует наличия тьюторов, которых в городе нет.
И не стоит отрицать то, насколько велико влияние элементарного желания. Хочет ли педсостав погружаться в эту проблему? Вопрос открытый, поскольку головы больше заняты финансовой целесообразностью.

Чтобы закрыть материал, нажмите здесь